Как распознать вампира, когда он приходит в гости:



Brujah – входит через окно, разбивая стекло и цветочные горшки. Стакан игнорирует, пьет из горла. Унитаз тоже игнорирует. Кота раскручивает за хвост и запускает в окно. Пишет на обоях что-нибудь смертеутверждающее. Уходит незадолго до появления истинного Brujah.

Gangrel – влетает в окно в образе летучей мыши. Здоровается с цветами на подоконнике и с котом. Хозяев игнорирует, на микроволновку и стиральную машину смотрит с подозрением. Чай лакает из блюдечка. Кот уходит вместе с ним.

Nosferatu – появляется из унитаза. Вежливо просит не включать свет, планировка квартиры ему и так прекрасно известна. Смущается при виде упавшего в обморок кота. Рассказывает сплетни про соседей снизу. После его ухода квартиру приходится долго проветривать.

Malkavian – может появиться из самого неожиданного места (например, из шкафа). Норовит пройти по потолку. Рассказывает бородатые анекдоты в лицах и сам над ними смеется. Со словами «ну разве это не прелесть?» красит кота в малиновый цвет. Чай употребляет сухим (курит). Уходит, убедившись, что «шпион живет этажом выше».

Toreador – влетает в балетном па, как правило, через дверь (исключение – очень красивые окна с витражами). При виде кота произносит, «дорогой мой, что за моветон? Такие хвосты уже три сезона как не носят!». Пьет кофе только из очень маленьких и беленьких фарфоровых чашечек. После его ухода из фонотеки исчезает редкая запись “The Beatles”.

Tremer – появляется с каким-нибудь спецэффектом посреди комнаты в сопровождении слуг. Слуги расставляются возле окон, на случай нападения Sabbat. Старший слуга пробует всю пищу и питье на предмет солей серебра. Гость постоянно звонит по мобильнику и консультируется с Сиром. Перед уходом берет анализ крови у кота «на исследование».

Ventrue – въезжает во двор на черном лимузине с охраной. Входит только по красной ковровой дорожке, требует принять у него плащ и шляпу. Пьет только определенный сорт кофе, причем у хозяина постоянно возникает желание налить еще чашечку. Перед уходом оставляет визитку с золотым тиснением, которую с поклоном принимает кот, стоя на задних лапах.

Lasombra – появляется из самого темного угла в комнате. С неприязнью смотрит на зеркало, прическу поправляет вслепую. Обычно смотрит новости по телевизору, комментирует их, или достает хозяина рассуждениями на философские и политические темы. Настойчиво учит окружающих хорошим манерам. Кот, если остается в живых после его ухода, умеет как минимум завязывать галстук.

Tzimisce – приносит на ботинках очень много грязи, утверждает, что это «родная земля». Внимательно рассматривает квартиру, цокает языком и говорит «я бы поставил гроб вот здесь». За чаем на спор гнет взглядом ложки. После его ухода в цветочных горшках обнаруживаются кактусы-мутанты, а вместо кота – существо, неизвестное науке и мифологии.

Assamites – появляется с восточной стороны. Если на пути стена, взрывает стену. Если он пришел не за хозяином и не за котом, говорит только «салям алейкум», выпивает чашку арабики и занимает огневую позицию в окне. Выполнив заказ, удаляется, минируя коридор.

Giovanni – требует встречать его в аэропорту (рейс из Венеции или Рима). В такси едет за счет хозяина. В доме рассматривает фотографии, задавая вопросы типа «Это ваш дедушка? Он уже умер? Нет? Какая досада!». После его ухода кот может сдохнуть и воскресает только на другой день, причем мяукает уже по-итальянски.

Ravnos – приходят всем табором с гитарами, песнями и плясками. Пьют, едят все предложенное, предлагают позолотить ручку (не в коем случае не серебрить – сильно обидятся!). Добавляют в кофе коньяк, играют с хозяином в наперстки. Из кота делают горжетку для супруги барона. После их ухода в доме остаются разве что серебряные ложки.

@темы: на *** вертел я вашего Юстициария ©, ВэТэМэээ

14:01

Хвала отчаявшимся. Если бы не мы,
То кто бы здесь работал на контрасте.
Пока живые избегают тьмы,
Дерутся, задыхаются от страсти,
Рожают новых и берут взаймы,
Мы городские сумрачные власти.
Любимые наместники зимы.

Хвала отчаянью. Оно имеет ген
И от отца передается к сыну.
Как ни пытались вывести вакцину –
То нитроглицерин, то гексоген.
В больницах собирают образцы, ну
И кто здоров и хвалит медицину -
Приезжий.
Кто умрет - абориген.

Хвала отчалившим. Счастливого пути.
Погрузочный зашкаливает счетчик
На корабле – ко дну бы не пойти,
У океана слабый позвоночник.
В Ковчег не допускают одиночек,
И мы друг к другу в гости к десяти
Приходим с тортиком.
Нас некому спасти.

Хвала Отчизне. Что бы без нее
Мы знали о наркотиках и винах,
О холоде, дорогах, херувимах,
Родителях и ценах на сырье.

Отчаянье, плоди неуязвимых.
Мы доблестное воинство твое.

@темы: не в категории

14:49

Кактусу наконец-то доставили ее Лише Акане. Ее одевание, завязывание всяких оборочек и надевание волос проходило под моим чутким виртуальным надзором. Кукла все время норовила завалиться то назад, то эротично наклониться вперед, из-за чего мы сделали вывод, что не просто так она там на сортировке лежала так долго... В общем-то, после всех танцев с бубном она стала почти порядочной лоли, разве что злобный маньячный взгляд выдавал в ней желание убивать.

Завязочка на кривых ногах,
Вот еще какая-то штучечка.
Кукла приехала.

А я между тем продолжаю пускать слюни на E-An, из которой, если она когда-нибудь будет моей, сделаю Саю.
*ушла предаваться фангерлингу и мечтам*

@темы: irl, на *** вертел я вашего Юстициария ©

14:20

Интересно, по вот этому запросу вообще много нашли?

Слушайте, я ведь загуглила. И нашла кое-что забавное.

"Саю должна умереть (Death Note)
Я проанализировал некоторые моменты Death Note и пришел к выводу, что Саю должна была умереть. К сожалению, я дочитал мангу только до 8 тома, так что дальнейший ход событий мне неизвестен. Однако Кира должен был ее убить, чтобы не выдать свою личность. Может, у Саю и короткая память, но перестраховаться рассудительному Лайту не мешало бы. Саю видела Тетрадь Смерти у Мисы во время первого знакомства (неосмотрительная Миса предложила Лайту дотронуться до Тетради при его сестре и матери). Саю похитил Мелло, но она должна была увидеть вторую Тетрадь, которую Ягами-старший обменивал на нее (крутящиеся двери были из стекла, пусть и пуленепробиваемого). Если бы кто-нибудь, скажем, Ниа попросил ее поднапрячь память, то она наверняка бы вспомнила, что видела такую же у Лайта. По логике Саю должна была умереть."

А теперь то, что думаю я:
1.Вау, в этом фендоме обо мне кто-то размышляет?!
2.Аааа меня убьют, Лайт, пощади сестричку, я ничего не сделалаааааААаАААА!!11
Так, ну стоп. Давай пораскинем мозгами *с важным видом подняла вверх указательный палец* Во-первых, вся эта теория рушится только из-за того, что Лайт закрыл дверь перед тем, как Миса дала ему полапать тетрадь. Не ожидали от него, да? *ехидно*
Фрагмент из манги
Далее же Миса прячет тетрадь в сумку, о чем мы потом можем догадатьсяпотом можем догадаться. Так что никакой мисиной тетради я в корешок не видела. Меня вообще в Мисе только трусы на тот момент интересовали, вычо.

Насчет того, могла ли я увидеть тетрадь в руках у папули - стекла-то эти пуленепробиваемые может были и прозрачные, но вот этот самый столик для передачи отнюдь нет. Да и к тому же, во время передачи папаня стоял в таком положении, что я могла разве что ВНЕЗАПНО увидеть кусок чего-то черного. И это только при том, если выкинуть мое тогдашне состояние (читай - плевала я на тетради, сидела с закрытыми глазами и тряслась)

Так что все это вилами по воде, не удасться фендому меня угробить, даже не пытайтесь. *кивнула*


На правах оффтопа:
Челябинская Саю настолько сурова, что что обменяла Мелло на тетрадь.
Челябинская Саю настолько сурова, что Лайт делал ей математику пока она не окончила институт. (Если учесть, что это случилось уже после его смерти, то суровее меня только вольфрам)
Автор - некий Ryuk


@темы: на *** вертел я вашего Юстициария ©, Death Note

22:44

Боже, вы не представляете, что значит чувствовать, как персонаж растет и меняется, и умнеет, и мудрет, и взрослеет. И ты-то уже давно забыл о нем, он просто тихо спит где-то на задворках сознания, а потом внезапно приходит и рассказывает, и показывает тебе себя. Меня буквально разрывает изнутри, насколько она вдруг проснулась и напомнила о себе.

Представляете, этой вздорной девице уже 17, и она постриглась, и остепенилась, и теперь забирает волосы в хвост По сравнению с тем ехидныи неуравновешенно-эмоциональным чудовищем, которым она была в 15, это теперь просто ангел во плоти. А вот Меф и Эйприл почти не меняются - ну, по крайней мере она не замечает и любит их такими, какие они есть.

Она даже заставила меня ее нарисовать, благо сказала, что я теперь в этом поднаторела и она достойна моей кисти. Сволочь языкастая как я тебя только такой сделала.

Это самое

Чую, она теперь просто так не заснет и придется ее куда-то пристроить. Да и я сама жутко соскучилась.

@темы: на *** вертел я вашего Юстициария ©, не в категории, почеркушки

Так как меня все захвалили за него, повешу и сюда.
Лайт у меня постканонный, оживший и всех ненавидящий. А, еще память слегка потерявший.



Далекий крик чайки летит над водой, постепенно растворяясь в шуме набегающих на берег волн. Шум прибоя, так принято называть этот волшебный звук в художественной литературе. Он быстро свыкся с ним, не смотря на почти постоянную жизнь в городе. Сейчас этот шум трущихся друг о друга песчинок, безвольно швыряемых водой туда-сюда, кажется ему чем-то новым, интересным, способным увлечь. Однако он отлично понимает, что очень скоро и это ему наскучит, и поездки за город перестанут иметь всякий смысл.


Маленькая черноволосая вертлявая девчушка, подбежав к нему, сует что-то в ладонь, прямо-таки светясь от гордости. Он поднимает ладонь – ракушка. В таких живут гигантские японские устрицы Crassostrea gigas. Он недавно прочитал это в учебнике по биологии. Раковина пуста, моллюска в ней нет. Просто мертвая раковина. Скучно...

Раковина больно режет ладонь, пахнет солью, сыростью и… ржавчиной? И капли воды, стекающие по шершавой поверхности, срываются вниз и разбиваются о песок с неестественно громким звуком. Этот звук напоминает ход часов в пустой, запыленной комнате. Мягкая пыль смягчает звук, и он быстро исчезает, едва родившись. Ход часов. Раз, два, три, чет…


Открыв глаза, первое, что увидел Лайт – много труб. Сплетаясь на большой высоте, они огибали все углы большого здания, металлические, темные, похожие на земляных червей после дождя…

Ухватив ускользающее сознание, парень попытался направить его на более приземленные нужды – понять, цел ли он и может ли двигаться. А так как в спину упиралось что-то холодное и жесткое, этот вопрос становился самым насущным на данный момент. Глубоко вдохнув сырой воздух, Ягами собирался подняться, но едва только его легкие расширились, приведя в движение какие-то внутренние шестеренки, резкая боль ударила под левую лопатку, пронзив грудь насквозь. Парню показалось, что в сердце загнали пару острых игл – невыносимое чувство того, что какую-то часть тебя разрывает изнутри. Мигом обмякнув и вжавшись обратно в холодный и неудобный предмет позади, на котором он лежал, парень принялся часто и неглубоко дышать, боясь снова почувствовать эту боль. Холодный пот мигом залил глаза. Спустя пару минут так отчаянно хотелось вдохнуть полной грудью, появилось ощущение нехватки воздуха – хотя будь он в другой ситуации и дыши так же, все было бы нормально, Лайт был уверен в этом – что он не выдержал и, осторожно, очень медленно, сделал вдох, готовый к резкой вспышке боли. Однако ее не последовало. Все еще не веря такому счастью, пару следующих вздохов Ягами делал осторожно, развертывая легкие как бабочка, только что вылупившаяся из куколки, развертывает крылья. Постепенно грудь начало наполнять тепло, обычное живое тепло живого тела. Кислород мигом потерял свою недавнюю ценность и стал вновь привычным средством к существованию. В нос резко ударил едкий, игнорируемый до этого, запах ржавчины. Поморщившись, юноша приподнялся, слегка устав ломать себе позвоночник об жесткое и острое металлическое «ложе». Оглянувшись через плечо, он с удивлением обнаружил, что лежал на лестнице. Грязная ржавая металлическая лестница, с таким характерным узором, чтобы подошвы не скользили. Брезгливо поморщившись, Лайт поднялся на ноги, слегка покачнувшись, и принялся разглядывать помещение, в котором находился, одновременно разминая почему-то жутко онемевшие мышцы правой руки. Высокие маленькие окна, свет из которых пробивает помещение насквозь и яркими пятнами оседает на противоположной стене, лестницы, листы фанеры, которыми обшиты стены, трубы. Где-то вдалеке с пробитой трубы вниз срываются капли, разбиваясь о бетонный пол, словно отсчитывают что-то. Звук капели уносится, дробясь и отскакивая от стен, словно теннисный мячик. Странно, почему он вдруг вспомнил о теннисе? Внезапно снаружи раздался далекий, еле слышный крик чайки. Доки? Продолжая растирать руку, Лайт стал осторожно спускаться по ступеням. Грохот при этом раздавался внушительный, тревожащий сырую тишину этого места. Отчасти из-за этого парню и хотелось быстрее попасть наружу – уж слишком громкими для него сейчас были эти шаги. С трудом нажав ручку двери, Ягами распахнул дверь, впуская в затхлый полумрак свежий порыв слегка влажного воздуха. В глаза мигом ударил яркий свет и парень, чертыхнувшись, прикрыл болящие глаза рукой. Постепенно зрачки сузились, а ветер выветрил из одежды сырость и затхлость, которой она пропиталась в здании. При свете Ягами наконец-таки смог оглядеть себя, оставив пейзажи и прочие второстепенные вещи на потом. Серый костюм, когда-то явно элегантный и дорогой, весь в каких-то пятнах, где-то разодранный, а уж правый рукав будто из дроби пробит пару раз. Жалея, что не может рассмотреть лицо, Лайт пригладил ладонью растрепанные, спутанные волосы и, привычным и отточенным движением поправив потрепанный галстук, направился на шум воды, доносившийся, казалось, со всех сторон сразу. Оглядывая открывшийся взору индустриальный пейзаж, Ягами окончательно удостоверился, что это либо заброшенные доки, либо не использующиеся складские помещения. Кроме шума воды и ветра слышно ничего более не было – ни машин, ни людских разговоров - и парень решил, что это, скорее всего, где-то на окраине. Смерив взглядом ненадолго нависшую над ним водонапорную башню, Лайт, наконец, уловил блик, сверкнувший впереди. Люди издавна стремились к воде. Вода всегда была символом жизни, реки были дорогами и границами. В воде можно было увидеть свое отражение и понять, что ты существуешь, можно было промыть раны и двигаться дальше. Вода отлично помогает думать и решать задачи, журчанием и переливами своей глубины и цвета очищая сознание. Люди всегда стремились к воде, и сейчас у Лайта просто не было другого выхода, кроме как довериться опыту человечества. Выйдя к воде, он остановился у края бетонной монолитной плиты, на которой стоял сам, все здания позади его, и об которую уже много лет подряд разбиваются волны. На противоположном берегу, слегка правее, раскинулся город. Поддернутый маревом выхлопных газов, взвизгивающий моторами машин и дышащий редкими зелеными пятнами деревьев. Далеко отсюда, в самом центре мегаполиса, в небо вздымались росчерки небоскребов, тонкие, стеклянные, блестящие и такие хрупкие на вид, будто хрустальные иглы. Снова где-то раздался гул двигателя, шум-гам, Фигаро тут, Фигаро там… Муравейник. Большой грязный муравейник. Глубоко вздохнув, юноша перевел взгляд вниз, на серую беспокойную водную перину. Отражения он, естественно, не увидел, лишь пара расплывчатых пятен на серо-стальном фоне. Однако что-то, отразив солнце, бросило на водную поверхность яркий блик. Подняв левую руку и слегка сдвинув рукав пиджака вверх, Ягами увидел свои наручные часы. Треснутый циферблат поблескивал на солнце. Часы остановились в районе трех часов дня, и теперь были исключительно бесполезной безделушкой, да и по столь «необычным» часам опознать человека было проще простого. Расстегнув ремешок, Лайт без сожаления выпустил кучку винтиков и шестеренок из пальцев. Последний раз блеснув металлическими боками на солнце, часы с коротким плеском упали в воду, которая тот час сомкнула над ними беспощадный серый саван. Пронаблюдав эту маленькую сценку уничтожения, Лайт, усмехнувшись, еще раз подивился глупости людей. Изобретя часы, они захотели обуздать время, чтобы не опаздывать на работу или свидание с очередной пустоголовой девицей. Подняв глаза и вглядевшись в сливающийся с морем горизонт, Ягами подумал, что есть океан, как ни идеальное воплощение времени. Он так точен в своих приливах и отливах, так же необъятен и непокорен человеку, и так же легко утаскивает в свои глубины глупцов, которые пытаются заставить его работать на себя. Ягами всегда любил океан. Вся суша была подвластна ему, все, что интересовало его на земле, так быстро изучалось от корки до корки и приедалось. Но он никогда не заглядывал в глубины океана, никогда не пытался понять его целиком. Эта грозная, неизведанная сила, которой он и мечтать не мог управлять - что может быть интереснее для такого человека, как он? Еще раз окинув взглядом тот маленький кусочек этой вселенной, доступный его взгляду, парень отвернулся и направился прочь. Даже океан никогда не замирает и всегда движется, это нужно делать и ему. Узнать как можно больше, вновь незаметно стать частью течения, слиться с толпой. Ведь, как известно, самый лучший щит – это живой щит.

Он же говорил, что не может умереть.

@музыка: Poets of the Fall - Carnival of Rust

@темы: Death Note, словески

А вот это же еще не лежало здесь? Так пусть лежит.

Подарок себе на день рождения
раз
два
Два в разных ракурсах - 1, 2
Общий вид

Фотографии от 15.06.08

@темы: irl, Death Note

23:49

Когда-то давно мне приснился заглюченный деснотовский сон.
В большом зале помню, там были огромные колонны было очень много Лайтов. Все они были традиционной кировской красной окраски. Все, кроме одного - он был синеволосый, добрый и настоящий Лайт. И эта толпа красных Лайтов закидывала его теннисными мячиками, а один главный Кира - громко смеялся все время, Лайт же прятался за колоннами, которые упали и лежали на полу.
Сейчас это звучит бредово и смешно, но сон был страшный. Очень.

@музыка: Within Temptation - Forsaken

@настроение: +

@темы: Death Note, irl

20:02

Боже, кто-нибудь, уберите от меня эти напольные часы. Не спорю, красиво, но они бьют каждые 15 минут.
Это убивает время.
Мне его не хватает.

@темы: irl